class="p1">У него закружилась голова. Он решил, что был прав, поговорив с Утренней Звездой. Головная боль была результатом того, что в его сознании возник диссонанс, подобный шуму от двух сотен статуй Дедфута.
Вдали, справа от него, опять появился спутник жителей дневной стороны планеты. По мере того, как Джек шел вперед, становилось светлее. В далеких полях курились дымки. Он заметил впереди первые ростки зелени. Облака на востоке засветились ярче. Впервые за много лет его слуха достигла песня птицы, а когда он отыскал на ветках певца, то увидел яркое оперение.
Добрый знак, решил он, когда тебя встречают песней.
Он затоптал костер, забросал его вместе с косточками и перьями, и двинулся навстречу дню.
Глава 7
Примерно в середине семестра Джек ощутил медленное приближение. Каким образом, он не был уверен. Здесь, казалось, его восприятие было ограничено так же, как у его товарищей. Тем не менее нечто искало Джека — ощупью, прячась, петляя, возвращаясь и снова выправляя свой путь. Джек это знал. Что касается природы этого, у Джека не было на этот счет ни малейшего представления. Хотя в моменты, подобные этим, он с недавних пор ощущал, что это существо все ближе.
Джек прошел восемь кварталов от университетского городка к Дагауту, минуя высокие здания с окнами, похожими на дырочки в перфокарте, по улицам, где, несмотря на прошедшие годы, выхлопные газы все еще были невыносимыми для его носа. Он, петляя, шел по улицам. На тротуарах валялись банки из-под пива, а из промежутков между домами вываливался мусор. Из окон, с лестниц, из дверей люди с равнодушными лицами наблюдали, как он проходит. Высоко над головой небо разрезал пассажирский лайнер, а потом вечно неподвижное солнце попыталось пригвоздить его к раскаленной мостовой, не давая тени. Возившиеся у открытого пожарного крана дети бросили игру и смотрели, как он идет мимо. Потом появилось что-то вроде намека на ветер, журчание воды, под одним из карнизов раздался хриплый птичий крик. Он швырнул сигарету в сточную канаву и стал смотреть, как она уплывает. Везде сплошной свет, никакой тени, подумал он. Странно, никто ничего не заметил. Где же я это оставил?..
Там, где свет был тусклее, кое-что изменилось. То ли нечто пришло в этот мир, то ли исчезло из него. Поэтому возникло неосознанное чувство разобщенности — его не было, когда день сиял во всей красе. С ним возникли и другие чувства и образы. Словно тени, несмотря на его невосприимчивость к ним, все еще пытались воззвать к нему. Потому-то, заходя в малоосвещенный бар, Джек понял, что нечто, искавшее его, приближается.
Когда он очутился на окраине Дагаута, дневная жара спала. Там, в падавшем сквозь стекло розовом свете свечи, он заметил ее темные волосы, тронутые кое-где оранжевыми отсветами. Пробираясь между столиками, он почувствовал, как спадает напряжение — в первый раз с тех пор, как он оставил свою аудиторию.
Он проскользнул в кабину напротив нее и улыбнулся.
— Привет, Клэр.
Она уставилась на него, широко раскрыв темные глаза.
— Джон! Ты в своем репертуаре, — сказала она. — Просто раз — и вот он ты.
Джек продолжал улыбаться, разглядывая ее тяжеловатые черты, след от очков, легкую припухлость под глазами, несколько упавших на лоб соломенных прядей.
— Как коммивояжер, — сказал он. — А вот и официант.
— Пиво?
— Пиво.
Оба со вздохом откинулись на спинки стульев и стали смотреть друг на друга. Потом она засмеялась.
— Ну и год! — заявила она. — До чего же я рада, что семестр кончился!
Он кивнул.
— Все еще самый большой выпускной класс…
— И несданные книжки, которых мы уже не увидим.
— Поговори с кем-нибудь из канцелярии, — сказал он. — Подай им список…
— Выпускники игнорируют штрафы.
— Когда-нибудь им понадобятся копии диплома. Если они начнут просить их, поставь их перед фактом, что они ничего не получат, пока не расплатятся.
Она наклонилась вперед.
— Хорошая мысль!
— Конечно. Если речь пойдет об устройстве на работу, они родят эти книги.
— Когда ты устраивался на кафедру антропологии, ты не услышал зов. Тебе надо было стать администратором.
— Я работал там, где хотел.
— А почему ты говоришь в прошедшем времени? — спросила она.
— Не знаю.
— Случилось что-нибудь?
— Честное слово, ничего.
Но ощущение оставалось. Уже близко…
— Твой контракт, — сказал она. — Были какие-нибудь неприятности?
— Нет, — сказал он. — Никаких.
Принесли пиво. Он взял свою кружку и начал пить. Скрестив под столом ноги, он коснулся ноги Клэр. Она не отодвинулась — но, в конце концов, она всегда вела себя так. Со мной ли, с кем-то другим, подумал Джек. Хорошая девочка, но слишком хочет замуж. За семестр она потеряла со мной всякое терпение. Теперь в любой день…
Он отбросил эту мысль. Встреть он ее раньше, он мог бы жениться на ней, потому что, возвращаясь туда, где он должен был быть и оставляя жену здесь, был бы абсолютно спокоен. Но он встретил ее только в этом семестре, а его дело близилось к завершению.
— Как насчет часов по субботам, о которых ты говорил? — спросила она. — Уже что-нибудь решил?
— Не знаю. Это зависит кое от каких исследований, которыми я как раз сейчас занят.
— И насколько ты продвинулся?
— Узнаю, когда получу машинное время. Я поэтому и пришел.
— Скоро?
Он посмотрел на часы и кивнул.
— Так скоро? — спросила она. — Если результат будет благоприятным?..
Он закурил.
— Тогда это может случиться в следующем семестре, — сказал он.
— Но ты говорил, что твой контракт…
— …в полном порядке, — сказал он. — Но я его не подписал. Еще не подписал.
— Ты как-то сказал, что тебе кажется, будто Квилиэн тебя не любит.
— Не любит. Он старомоден. Ему кажется, что я провожу слишком много времени у компьютера. И слишком мало в библиотеках.
Она улыбнулась.
— Я тоже.
— Как бы там ни было, я слишком популярный лектор, чтобы не предложить мне возобновить контракт.
— Тогда почему ты не подписал его? Хочешь прибавки?
— Нет, — сказал он. — Но если я попрошу часы по субботам, забавно будет сказать ему, чтобы он выкинул этот контракт. Не то чтобы я отказался подписать контракт и Ушел, если это нужно будет для моих исследований, но я с удовольствием скажу доку Квилиэну, куда ему запихать его предложение.
Она потягивала свое пиво.
— Значит, у тебя на подходе что-то важное?
Он пожал плечами.
— Как твой семинар?
Она рассмеялась.
— Ты — как кость в горле у профессора Уизертона. Он почти всю лекцию посвятил тому, чтобы расправиться с твоим курсом "Философия и обычаи царства тьмы".
— Мы
